Западная Монголия. Информация о регионе
Монгольским племенам на заре их истории пришлось столкнуться с уйгурами, народом, им родственным этнически: уйгуры были народом тюркского происхождения, живущим в условиях как оседлой, так и кочевой жизни. Среди уйгуров тогда были уже распространены мировые религии: христианство, магометанство и буддизм, который особенно был силен в восточной части областей, занятых уйгурами, - значит, ближайших к монголам. От них-то монголы и позаимствовали свои первые понятия о буддизме. В 13-14 веках военная степная аристократия вместе с представителями ханского рода переселяется из привольных степей в китайские города, перестает удовлетворяться прежними идеалами, а в религиозном отношении - первобытным шаманством и инстинктивно, из самосохранения сторонясь китайского влияния, охотно подчиняется духовному руководству тибетских лам, буддийских монахов, принимает буддизм, отвечающий ее более высоким по сравнению с прошлым духовным стремлениям, привлекающий ее пышностью своих обрядов, своей веротерпимостью к старым монгольским народным суевериям. В 1357 году на севере Тибета в провинции Амдо в простой семье родился человек, которому было суждено сыграть самую выдающуюся роль в жизни тибетско-монгольского буддизма, - Цзонкаба. В начале XV века он основал ставший потом знаменитым монастырь Гаддан и выступил как основатель новой, названной гелугпа, секты, именуемой также сектой "желтошапочников" или просто "желтой". Обычно, говоря о тибетско-монгольском буддизме, о ламаизме, имеют в виду именно секту гелугпа, с которою, кстати сказать, лучше всего и знакомы в Европе. Последователи секты "желтошапочников" оказывают Цзонкабе необычайное почтение; во всех уголках мира, где только распространилось его учение, - Тибете, в монгольской Гоби, в Забайкалье и Астраханских степях, в горах Тянь-Шаня - везде Цзонкаба чтится не только как глава, основатель нового вероисповедания, но как могучий, совершенный и милосердный бодхисатва, как третий Будда. Вот почему изображения Цзонкабы в виде статуй, икон наполняют храмы, ступы, жилища тибетцев и монголов, вот почему носят его изображения на груди.
Очень скоро при преемниках Цзонкабы утвердился догмат о последовательных перевоплощениях "великих лам" "желтошапочников". Третий "великий лама" совершил путешествие в Монголию к тумэтскому Алтан-хану с целью распространения там буддизма в духе своей школы. Вот тогда-то и появился титул "Далай-лама", который Алтан-хан поднес "великому ламе" "желтошапочников", а значит, и всем его последующим воплощениям; титул этот стал хорошо известен и в Европе. Вскоре после этого при пятом "великом ламе" Агван Лобсане (XVII век) окончательно установился догмат о перевоплощениях далай-лам. Согласно этому догмату то или другое лицо, чем-либо выдвинувшееся в буддийской общине: или своей ученостью, или святой жизнью, - объявлялось перерожденцем, перевоплощением какого-нибудь бодхисатвы, эманацией одного из будд, перерождением того или другого славного деятеля буддизма, выдающегося святителя-ламы. При этом находилась вся предшествующая цепь перерождений и признавалось, что данный перерожденец-святой будет еще и еще раз перевоплощаться, продолжая цепь своих перерождений на благо всех одушевленных существ, для распространения света истинного учения Будды. Перерожденцев-святых теперь чрезвычайно много в Тибете и Монголии, редкий монастырь не имеет хотя бы одного такого перевоплощающегося святого. Причем народ, относясь с необычайным почтением и безграничной верой к своим перерожденцам, обычно совершенно не интересуется, чьи они перевоплощения, Так, Далай-лама, являющийся перерожденцем бодхисатвы Авалокитешвары, почитается во всем ламаистском мире выше Панчена, который признается перерожденцем будды Амитабы, Произошло это благодаря тому, что к XVII веку, когда появился этот догмат, "великие ламы" - перерожденцы, успели приобрести огромный авторитет и влияние; значение их еще больше усилилось, когда пятый, так называемый "великий" Далай-лама стал и светским правителем центрального Тибета.
Итак, после падения монгольской династии в Китае монголы были принуждены вернуться в свои степи и горы, где быстро приблизились к тому состоянию, из которого их вывели в XIII веке исторические обстоятельства и гений Чингис-хана. В XVI веке вместе с укреплением некоторых монгольских ханств начинается и общее возрождение монгольской жизни. Перестает удовлетворять монголов, в особенности их аристократию, первобытный шаманизм, начинают разгораться сохранившиеся искры прежнего их буддизма. В эту пору им пришлось столкнуться с Тибетом, познакомиться с буддизмом в форме секты "желтошапочников". Монголы оказались необычайно восприимчивыми к новой вере, к принятию которой они были подготовлены падением шаманства и сохраняющимся среди них кое-где традициям старого буддизма секты "красношапочников". Благодаря этим обстоятельствам буддизм широко и быстро распространился среди всех монгольских племен. В настоящее время Далай-лама является, по-видимому, независимым государем почти всего Тибета. Итак, секта гелугпа, основанная Цзонкабой, быстро распространяется в Тибете, а начиная с XVI века и в Монголии; делаются ее последователями и западные монголы, ойраты, часть которых в XVII веке перекочевывает на Волгу, где они живут и поныне, исповедуя все ту же свою веру.
Как и в других буддийских странах, средоточием религиозной жизни в Тибете и Монголии являются монастыри. Возникнув в странах с низкой культурой, среди редкого, кочевого - в Монголии и отчасти в Тибете - населения, они стали центром не только религиозной, но и всякой культуры. По условиям жизни этих стран, благодаря суровости климата только в монастырях стали создаваться условия, когда люди могли отдавать большую часть времени умственным занятиям. В буддийских монастырях Монголии и Тибета возникли школы, типографии, мастерские разных искусств. В монастырях стали получать образование не одни только духовные; монгольские князья и чиновники, например, почти всегда отдают своих детей для воспитания и образования в монастыри, вовсе не имея намерения подготовлять их к отшельнической жизни. Мирянин в Тибете или Монголии, будь он человек знатный или простой, набожный или равнодушный к вере, всегда связан тысячами нитей со своим монастырем. Мирянин, унося это из монастыря в свою степь, в свои горы, распространяет там все слышанное и виденное; и там в степях, в горных прериях, в домах, юртах и шалашах пересказываются, переделываются, перемешиваются со своим идущим из дальних веков, ц создаются таким образом народные, новые, как бы вновь созданные пересказы буддийских книг, буддийских легенд и сказаний.
Сохраняя и поддерживая по уставу и по преданию древние правила, старый уклад и темп монашеской жизни, теперешние монастыри Тибета и Монголии во многих отношениях являют формы жизни точно воскресшей старой Индии.
Буддийские монастыри Монголии и Тибета располагаются обыкновенно в живописной местности: монахи умеют выбирать.
Храмы, по большей части оригинальной тибетской архитектуры, представляются особенно величественными и прекрасными, тем более если стоят на зеленых лужайках; около них чистота, тишина, только мелодично позвякивают привешенные к узорчатым крышам колокольчики, шуршат флаги да разносится запах курительных свечей. Внутри храмов таинственный полумрак, дым курений, масса свешивающихся сверху икон, покровов, балдахинов, шарфов, различных украшений; вдали алтари, статуи будд и бодхисатв, перед ними мерцают лампады. Во время богослужений ламы сидят рядами, и хором читают или поют слова гимнов.. Рано утром раздается заунывный протяжный звук раковины, в которую дуют, как в трубу; из разных концов, из маленьких двориков появляются желтые и красные фигуры монахов, идущих медленно, важно, перебирая четки. Вот они расселись по своим местам, и уставщик низким-низким басом начинает петь хвалебный гимн "Победоносному" - Будде; начинается обычное, ежедневное богослужение. Совершаются в монастырях и более сложные и таинственные тантрийские обряды, присутствовать на которых могут только одни посвященные.
В буддийские монастыри Тибета и Монголии поступают обыкновенно маленькими мальчиками, лет семи-десяти, и принимают первоначальные обеты. Затем, пройдя известный курс обучения, становятся настоящими монахами, принявшими все обеты. Очень многие или до наступления этой важной минуты, или после покидают монастыри, начинают жить в миру, обзаводятся семьями и часто в жизни ничем не отличаются от мирян. Молодой монах или удовлетворяется своим обязательным образованием, или же поступает в одну из монастырских школ на какой-нибудь факультет и отдает много лет жизни изучению той или другой стороны буддизма.
У джунгарских племен, как и у восточных монголов, до принятия буддизма существовала древняя религия - шаманизм, называемая "черная вера". Шаманизм имеет древнюю историю на территории Центральной Азии. Старинные китайские летописи сохранили описания религии и шаманов хуннских племен, живших в Монголии. "Черная вера" монголов была религией основателя монгольской империи Чингисхана. Согласно летописи Рашид ад-Дина, на собрании-курултае монгольской аристократии шаман Кокэчу провозгласил хана Темучина - Чингисханом. Так религия "Вечно синего неба" на протяжении столетий до прихода буддизма оставалась верой монгольских племен.
Монголы понятие о высочайшем существе соединяли с понятием о небе, которое является существом материальным и духовным. Небо представлялось монголам правителем мира, вечным источником жизни. Небо считалось мужским началом, а земля женским природы; первое дарует жизнь, а вторая форму. Чингисхан в разговоре со своими близкими говорит, что счастье, с которым ничего не может сравниться - покровительство неба.
Все обитатели Северной Монголии населяют духами окружающий человека мир природы. Каждая долина, каждая гора имеют своего духа или хозяина, который по-монгольски называется "сабдык". Хозяин горы или долины и есть сама гора или долина. Каждая местность - живое тело. Имена духов особо почитаемых священных гор и мест хранятся в тайне, не произносятся вслух без всякой надобности.
Обычаи и традиции современного населения Монгольского Алтая уходят своими корнями к культурному наследию древних народов, населявших территорию Центральной Азии. Отголоски древних шаманских обрядов, назначение которых со времен было утрачено, продолжают сохраняться и заново осмысливаться. Например, культ гор с многочисленными каменными "обо" рассыпанными практически по всем перевалам и почитаемым вершинам огромной и пустынной Центральной Азии. У монголов существует обычай "брызгать" духам местности. Остановившись на перевале, слега прикасаются к спиртному безымянным пальцем и брызгают в сторону вверх.
Священное почитание природы живет на территории Монгольского Алтая. В некоторых из монгольских сомонов Ховдского и Увс-Нурского аймаков среди местного населения существуют отдельные люди, выполняющие гадания, изгоняющие злых духов тяжелой болезни. Гадания на камнях, бараньей лопатке, подношение духам молочной пищи и брызг напитков на перевалах, воскурение можжевельника и десятки других магических процедур, ускользающих от взглядов приезжих людей, среди горных хребтов и пустынь Монгольского Алтая.
Источники информации:
1. Б.Я. Владимирцов "Буддизм в Тибете и Монголии"
2. www.mongolaltai.ru - автор Зимин Николай
3. "Великая степь" - www.steppe.hobi.ru
4. Майдар Дамгиншавин "Очерки о Монголии"
